Как знакомились в 19 веке англии

Балы для дворян, свахи для купцов, или как знакомились в Петербурге

как знакомились в 19 веке англии

как знакомятся в англии, как знакомятся англичане. Англичане не знакомятся на улице. . Как купались в Англии (в Брайтоне) в XVIII - XIX веке. Балы дебютанток XIX века - читайте блог автора Lizbeth 14 в интересующем нас смысле оно получило в 19 веке в Англии, когда этим. и внимательно знакомились с разработками Черепановых. Исторических Уже к концу XIX века, наземлях Великобритании использовалось около двух .

Но радость была преждевременной. Викторианцы повидали еще немало леденящих кровь преступлений, самыми известными из которых стали безумия Джека Потрошителя. Нищета, грязь, ужасающие условия жизни. Каждую ночь около человек набивается в ночлежки, платя 4 пенса за кровать. По данным полиции, на улицах разгуливает более тысячи проституток.

В истории Джека Потрошителя есть канон и апокрифы: Следующим утром в 4: Мимо уже несколько раз проходили жильцы, но никто не обращал внимания на лежащую фигуру. Мало ли кто там спит спьяну. В потемках все равно не разглядишь. А если сунешься выяснять, такого про себя наслушаешься! Но мистер Ривз, присмотревшись, заметил кровь и бросился за доктором Тимоти Киллином, проживавшим неподалеку.

Тот установил, что смерть женщины наступила около 3: Причина смерти — кровопотеря, причем нешуточная. Неизвестный нанес Марте 39 ударов ножом, истыкав ее живот, груди, половые органы. Неужели никто не слышал криков, когда под боком творилось страшное злодейство? Не убивают, а избивают — смекнули соседи. А зачем тревожиться по мелочам? Полиция забрала тело в морг, где его сфотографировали.

Началось следствие, главной целью которого было выявить тех самых военных, с которыми выпивали Марта и Жемчужная Полл. Другой свидетель по делу показал, что видел неподалеку от места преступления гренадерского гвардейца, но так и не смог его опознать. От Мэри Коннелли следствию тоже не было пользы: Когда Мэри вспомнила, что на головных уборах у военных были белые околыши, ее доставили в полк Колдстрим.

Там она указала на двух гвардейцев, но у обоих нашлось твердое алиби. В ходе коронерского расследования было выявлено следующее: На этом присяжные разошлись. Вечером 30 сентября Мэри Энн грелась на кухне ночлежки, но засидеться ей не дали — ночлег стоил 4 пенса, которых у Мэри Энн не нашлось. Поглядите, какая у меня шляпка! Видимо, новая шляпка помогла женщине неплохо заработать, потому что к тому моменту Мэри Энн была пьяна вдрызг.

Бормоча, что скоро вернется, она нетвердой походкой ушла в ночь. У женщины было перерезано горло и распорот живот. Справа от нее лежал тот самый черный капор, который так и не принес ей удачу.

Одним из ее пристанищ стал работный дом в Ламбете, тот самый, где в году оказался маленький Чарли Чаплин. Туда и привела полицию метка на нижней юбке, и одна из его постоялиц опознала Мэри Энн. Но кто же ее убил?

Этого полиция так и не смогла установить. Между тем кошмар продолжался. Как и предыдущие, да и последующие жертвы, Энни знавала лучшие дни.

Она была замужем и родила троих детей, но пьянство не позволило ей удержаться на плаву. В году Энни рассталась с мужем Джоном Чэпменом, который вплоть до своей смерти в году выплачивал ей еженедельное пособие. После кончины мужа Энни попыталась торговать цветами и спичками, потом махнула рукой на все и занялась проституцией.

К году нить ее жизни истончилась настолько, что, если бы ее не перерезал нож, она оборвалась бы сама собой — Энни страдала болезнью легких. Свой последний вечер Энни провела в пабе и, не имея денег на ночлежку, отправилась подзаработать. Что произошло далее — доподлинно неизвестно. Некая миссис Лонг видела, как Энни разговаривала с мужчиной в темном сюртуке и шляпе охотника за оленями теперь этот головной убор с двумя козырьками ассоциируется с Шерлоком Холмсом.

По словам миссис Лонг, незнакомец показался ей человеком приличным, хотя и потрепанным жизнью. В 6 утра Джон Дэвис, подкрепившись чашечкой чая, вышел на задний двор, но застыл на месте. Перед ним лежала женщина с задранным до колен платьем и перемазанным кровью лицом. Со всех ног он помчался за полицией.

В ходе медицинского осмотра было установлено, что неизвестный перерезал горло Энни двумя ударами бритвы. Порезы были такими глубокими, словно он пытался отрезать ей голову. Брюшная полость была вскрыта, в ней не хватало матки, части влагалища и мочевого пузыря, а кровавое месиво, так напугавшее мистера Дэвиса, оказалось желудком Энни.

Коренные лондонцы насмотрелись всякого, но такое они видели впервые. Злополучный двор прочесала полиция. Инспектор Чэндлер обнаружил обрывок муслина, карманную расческу и две пилюли Энни, завернутые в конверт с печатью Сассекского полка. Казалось бы, отличная улика, но, увы, такими конвертами торговали на почте и на постоялых дворах, так что купить его мог кто угодно.

Три дешевых медных колечка так и не появились ни в одном ломбарде. Выдвигались версии как о банде, терроризирующей проституток, так и об отдельно взятых безумцах последней версии придерживался доктор Л.

Форбс Уинслоу, уже знакомый нам по истории с миссис Уэлдон. Доктор Уинн Бакстер утверждал, что такие повреждения может нанести только человек, отлично разбирающийся в анатомии — даже не мясник, а опытный врач. Убийца уверенно наносил удары и в точности знал, где искать матку. В погоне за сенсацией журналисты раструбили, что преступник известен под кличкой Кожаный Фартук, однако новости, как водится, оказались жареными.

Кожаным Фартуком соседи называли сапожника Джона Пицера, но у него имелось алиби и полиции пришлось его отпустить. Тем временем безымянный злодей обрел прозвище, с которым вошел в историю. Но, так или иначе, неизвестный корреспондент назвался Джеком Потрошителем. Полиции он пообещал прислать женские уши. До конца месяца убийца словно бы копил силы, чтобы поразить лондонцев новым неслыханным преступлением — две кровавые смерти за ночь.

Ночью 30 сентября от его руки погибли две проститутки, Элизабет Страйд и Кэтрин Эддоуз. Хотя женщины даже не были землячками Кэтрин родилась в Западной Англии, Элизабет — вообще в Шотландииих судьбы схожи: Долговязую Лиз описывали как тихую и приветливую особу. Днем она подрабатывала уборкой, ночью — проституцией. Женщина лежала на спине, правая рука была прижата к животу, в вытянутой левой руке она стиснула пакетик мятных леденцов.

Волосы перепачканы грязью, запястья — кровью. На шее зияла глубокая рана, но других повреждений не было — видимо, убийцу вспугнули. Подойдя к подворотне, где затем был найден труп, он увидел мужчину и женщину.

От греха подальше мистер Шварц перешел на другую сторону улицы, где стоял мужчина, зажигавший трубку. Грубиян обернулся к ним и крикнул: Мистер Шварц ускорил шаг, но заметив, что за ним следует второй мужчина, бросился бежать. Странный возглас заинтриговал сыщиков. Молодую женщину на шестом месяце беременности заставили проглотить азотную кислоту. Его рот был измазан азотной кислотой.

Несмотря на уверения Липского, будто Мириам убили его работники, присяжные приговорили его к смертной казни. Но кого имел в виду странный тип, толкнувший женщину? Относился ли его выкрик к Шварцу или к мужчине с трубкой? И означало ли это, что сам он евреем не был? Ни на один из этих вопросов не нашлось ответа. Той же ночью жертвой маньяка стала Кэтрин Эддоуз. По иронии судьбы, пристрастие к джину едва не спасло ей жизнь: А буквально через 5 минут на площади появился констебль Уоткинс и наткнулся на бездыханное тело Кэтрин.

Убийство произошло за считанные минуты! При этом маньяку хватило времени не только перерезать Кэтрин горло, но также изуродовать ее труп: Убийца вытащил кишки жертвы и положил их слева от ее тела, а левую почку и часть матки забрал с.

Израэль Шварц сумел описать обоих незнакомцев, и его показания хотя бы частично сходились с показаниями другого свидетеля, Джозефа Лавенда, одного из последних, кто застал в живых Кэтрин Эддоуз. Оба свидетеля описывали мужчину лет 30, среднего роста, усатого. Шварцу он показался брюнетом, Лавенду — блондином.

В деле Потрошителя появилась и другая немаловажная улика: На стене прямо над находкой виднелось написанное мелом послание. Во избежание волны антисемитизма, меловые буквы в спешке стерли, но следователи еще долго ломали над ними головы. Означает ли это, что Джек Потрошитель все же был евреем? Или пытался их подставить? Что, если она была сделана гораздо раньше?

Тот же аккуратный почерк, то же отсутствие запятых. На этот раз он грозился убить трех женщин.

Причины и начало Английской революции (рус.) Новая история

После двойного убийства Лондон заволновался и забурлил — то ли от негодования, то ли от любопытства. Посреди возгласов ужаса и сдавленного шепота то и дело раздавались крики торговцев пряниками и пирогами — кровавые подробности не умаляют аппетит.

В один только день в Лондоне прошло четыре собрания под открытым небом, и на каждом присутствовало около тысячи человек. Бедняжку Кэтрин Эддоуз похоронили как настоящую знаменитость.

Могла ли скромная проститутка рассчитывать на роскошный лакированный гроб, который на кладбище повезут в катафалке, запряженном двумя лошадьми? Думала ли она, что в последний путь ее проводят сотни лондонцев?

Но вся эта помпа лично ей была уже безразлична. Журналисты, общественные деятели и простые горожане возмущались бездействием полиции во главе с комиссаром сэром Чарльзом Уорреном.

Как В Англии XVIII-XIX Века Продавали Надоевших Жён

Почему до сих пор не пойман злодей? Понукаемый журналистами, Уоррен назначил награду в фунтов за любую информацию о преступнике, но деньги так никто и не забрал. Окончательно разочаровавшись в полиции, горожане взяли инициативу в свои руки. Закоулки Уайтчапела патрулировали дружины, но результаты их деятельности оказались весьма скромными. Теперь полиции приходилось не только искать маньяка, но и отбиваться от доморощенных детективов. Дружинники и подозрительный тип.

Как утверждал маньяк или просто любитель розыгрышей? Детективы в штатском стучались в каждую дверь, ходили по комнатам, открывали шкафы, заглядывали под кровати, осматривали каждый нож. Они надеялись вычислить убийцу или хотя бы отыскать орудие преступления. Возможно, в ходе проверки они заглянули в гости к Потрошителю и даже побеседовали с ним самим. Если так, хладнокровный убийца не выдал себя ни единым словом. Перепуганным лондонцам казалось, что Потрошитель уже не превзойдет себя в жестокости, но в промозглом, туманном ноябре он нанес городу последний удар.

Охотиться на улицах стало небезопасно, да и ночные бабочки опасались лишний раз выпорхнуть из дома. Замирая от страха, она слушала, как подруги обсуждают убийства, но успокаивала себя, что уж такой красавице нечего бояться злодея. В случае чего соседи услышат и придут на подмогу.

Соседи действительно услышали и помогли. Правда, уже полиции своими подробными показаниями о той ночи, когда самый страшный кошмар Мэри стал явью. В два ночи Мэри Келли увидел на улице Джордж Хатчинсон. Хатчинсон составил словесный портрет клиента: Как только эдакого франта занесло в Уайтчапел?

Тогда Томас заглянул в разбитое окно, отодвинул штору и увидел на кровати нечто такое, в чем не сразу угадывались очертания человеческого тела. Этакий ужас невозможно выносить в одиночку. Томас помчался к начальнику, который тоже обмер от увиденного. В 11 утра на место преступления прибыли инспектор Бек и сержант Бетам в сопровождении доктора Джорджа Бакстера, через полчаса к ним присоединился инспектор Абберлайн вместе с фотографом, запечатлевшим чудовищное зрелище.

Тело Мэри Келли было обезображено до неузнаваемости. Брюшная полость полностью выпотрошена, шея перерезана до самой кости, груди отрезаны, внутренние органы разложены на кровати, руки искромсаны ножом, лицо — одна сплошная рана. Кровь была повсюду — на стене, на полу, на простынях. Даже видавшие виды полицейские содрогнулись от такой невероятной, гротескной жестокости. Опять начались проверки доходных домов и безрезультатные аресты, но убийца так и не был схвачен.

На звание самого известного или неизвестного маньяка XIX века есть немало претендентов. Как утверждал внук сэра Чарльза Уоррена, комиссар считал Потрошителем адвоката Монтегью Друитта, чье тело было обнаружено в Темзе 31 декабря года. Видимо, адвокат опасался разделить судьбу своей сумасшедшей матери и утопился, прежде чем им окончательно овладело безумие.

В любом случае, мертвый маньяк лучше, чем маньяк затаившийся, так что Уоррена можно понять. Почти ничего не известно о другой кандидатуре, польском еврее Аароне Козминском, который прибыл в Англию в году в возрасте 17 лет. Козминский страдал половыми расстройствами: Учитывая, каким злом считалась мастурбация, неудивительно, что Козминского записали в маньяки.

Еще один кандидат, вор и жулик Михаил Острог, тоже был эмигрантом, на этот раз из России. Острог был не в ладах с законом и провел немало времени в английских и французских тюрьмах, но его причастность к убийству проституток не была доказана. Инспектор Абберлайн подозревал Северина Клосовского, уроженца Польши, прибывшего в Англию в году. Среди других кандидатов на роль убийцы затесались: Но тайна Джека Потрошителя не раскрыта по сей день.

Любопытный факт — одновременно с Потрошителем в Лондоне лютовал другой маньяк.

  • Балы для дворян, свахи для купцов, или как знакомились в Петербурге
  • Балы дебютанток XIX века
  • Как купались в Англии (в Брайтоне) в XVIII - XIX веке

А 2 октября года, в разгар уайтчапелских событий, строитель обнаружил еще один женский торс. В сентябре на берегу Темзы была найдена женская рука, через несколько дней после обнаружения торса в том же подвале откопали женскую ногу. Нужно отметить, что из тела была извлечена матка. Быть может, маньяк, бросавший тела своих жертв в Темзу, и Джек Потрошитель — это одно и то же лицо? Совсем скоро он обзавелся супругой. Девушка отучилась девять лет в монастырской школе, затем пошла в ученицы к портнихе и некоторое время служила экономкой в семье из Клонмелла.

По словам знакомых, Бриджит была не только красавицей, с темными вьющимися волосами и синими глазами, но и весьма энергичной особой. Все парни в округе были в нее влюблены, но в году, к их вящей досаде, Бриджит обвенчалась с чужаком Клири.

Ей было двадцать лет, ему двадцать семь. Год спустя, родители Бриджит переехали в недавно построенный коттедж и позвали с собой молодых супругов, благо новый дом был просторным. Иными словами, там была общая комната длиной в пять метров, чердак и две крошечные спаленки — точнее, одна спальня, разделенная перегородкой. На две семьи хватало с лихвой. Хотя электричества в коттедже не было — в здешних краях охотнее поверили бы в леприкона, чем в электрическую лампочку — зато в общей комнате имелся большой очаг с металлической решеткой.

В истории, которая произойдет здесь почти восемь лет спустя, очагу уготована зловещая роль. Скорее наоборот, супруги прослыли людьми амбициозными, решившими во что бы то ни стало выбиться из бедности.

Майкл брал заказы у местной пивоварни и фабрики по производству сгущенного молока, а также изготовлял маслобойки для молочных ферм. В придачу к шитью она завела курятник и торговала яйцами.

Наоборот, женщина наслаждалась своей свободой. Она разъезжала по округе и развозила клиентам заказы. Вместе с тем, соседи отмечали и крутой нрав супругов.

как знакомятся в англии, как знакомятся англичане

Майкл был независимым мужчиной, а его женушка такой строптивой особой, что палец в рот не клади. Ходила полулегендарная история о том, как пес Бриджит вцепился в коня, на котором ехал священник. Раздосадованный священник пнул собаку, а Бриджит, которая в этот момент несла кастрюлю с вареной картошкой, выплеснула ее содержимое на коня и всадника. Вполне возможно, что такие истории зародились уже постфактум, когда о Бриджит поползла дурная слава, но даже по ним можно судить о ее характере.

Независимость Бриджит, безусловно, досаждала ее мужу, но больше всего он страдал от другой ее привычки. Эти места слыли обиталищами фей, возле них старались не пасти скот, да и людям там делать было нечего. Даже в конце XIX века феи, или фейри, оставались частью повседневной жизни ирландской провинции.

Это были не умильные существа со стрекозиными крылышками, что порхали по страницам детских книг и учили маленьких англичан благонравию. Настоящие же фейри могли утащить овцу, а если зазеваешься, то и ребенка. Истории о подменышах, уродливых сморщенных существах, оставленных фейри вместо похищенных детей, были у всех на слуху.

Да не просто лежал, еще и еду требовал хриплым басом. К счастью, подменыша можно было изгнать — например, прижечь раскаленной кочергой, сунуть в ледяную воду, выпороть крапивой.

После таких процедур фейри должны были забрать его и вернуть украденное дитя. Хотя вернут ли на самом деле — другой вопрос. Сами фейри могли быть любых размеров, от крошечных уродцев до прекрасных, излучающих свет гигантов. Кроме того, им ничего не стоило принять человеческое обличье или навести морок. Если после заката хозяйке требовалось выплеснуть на улицу грязную воду, она криком предупреждала фейри, чтобы те не замочили одежду — а то мало ли, вдруг они в потемках шастают.

За правонарушения представительниц слабого пола порою наказывали строже, чем мужчин. Взять, например, такое преступление, как двоеженство двоемужие. Бигамия была противозаконной, но встречалась совсем не так редко. Например, в году рабочего Томаса Холла привлекли в суд по этому обвинению. Чтобы получить развод, требовалось разрешение парламента — дорогостоящая процедура, на которую у подсудимого не хватило бы денег.

Принимая во внимание все смягчающие обстоятельства, суд приговорил его к одному дню заключения. Женщины, обвиненные в двоемужии, не могли отделаться таким легким приговором.

В году перед судом предстала некая Джесси Купер. Первый муж покинул ее, пустив слухи о своей смерти, чтобы обмануть кредиторов. Поверив молве, Джесси снова вышла замуж. Когда ее первого мужа арестовали и обвинили в растрате, он в свою очередь донес на жену. Новый муж Джесси поклялся, что на момент заключения брака считал ее вдовой, поэтому расплачиваться пришлось ей.

Женщину признали виновной и приговорили к нескольким месяцам тюремного заключения. Как упоминалось выше, бесправие женщины проявлялось еще и в том, что она не могла распоряжаться собственными заработками.

Казалось бы, все не так страшно — пускай кладет честно заработанные деньги в общий котел. Но реальность была куда мрачнее. Некая дама, проживавшая на севере Англии, открыла ателье, после того как ее муж потерпел крах в делах. Много лет супруги жили безбедно на доходы от этого заведения, но после смерти мужа предприимчивую портниху ожидал сюрприз: Женщина осталась прозябать в нищете. В другом случае, женщина, брошенная мужем, открыла собственную прачечную, а заработанные деньги хранила в банке.

Прослышав, что у жены дела пошли в гору, изменник отправился в банк и снял с ее счета все до последнего пенса. Он был в своем праве. Супруг мог отправиться к нанимателю своей жены и потребовать, чтобы ее жалованье выплачивали непосредственно.

Так поступил муж актрисы Джулии Гловер, который оставил ее вместе с маленькими детьми в году, но объявился позже, когда она уже блистала на сцене.

Поначалу директор театра отказался выполнить его требование, и дело было передано в суд. Выразив сожаление, судья все же вынес решение в пользу мужа, потому что права последнего защищал закон. После нескольких лет работы гувернанткой она накопила денег и купила дом, приносивший ей годовой доход в размере 75 фунтов. В году она вышла замуж за Аарона Стока, владельца маленькой фабрики в Уигане. Три года спустя мистер Сток выгнал ее на улицу, когда она пожаловалась на невозможность распоряжаться своим доходом.

За этой сценой последовало недолгое примирение, но вскоре мистер Сток добился ареста жены, якобы потому что она посмела поднять на него руку. Если бы не помощь друзей, уплативших залог, Нелли коротала бы дни в исправительном доме. В году женщина получила разрешение на раздельное проживание. Теперь муж обязан был выплачивать ей 50 фунтов в год — меньше, чем ее доход до брака. Несмотря на вопиющую несправедливость, законодатели защищали такое положение дел: Но кто даст гарантию, что одним из тысячи не окажется именно твой муж?

Наконец, благодаря стараниям как женщин, так и мужчин — их отцов, в году парламент принял Акт об имуществе замужних женщин, позволивший женам распоряжаться своими заработками, а также собственностью, полученной в качестве наследства.

Все остальное имущество принадлежало мужу. Но была и другая загвоздка — раз уж женщина как бы растворялась в своем супруге, она не отвечала за свои долги. Иными словами, приказчики из модного магазина могли явиться к мужу и вытрясти из него все до последнего гроша. Но в году еще один парламентский акт даровал женщинам право владения всей собственностью, принадлежавшей им до вступления в брак и приобретенной после замужества.

Теперь супруги отвечали за свои долги раздельно. Многие мужья нашли это обстоятельство удобным. Ведь кредиторы мужа теперь не могли потребовать, чтобы жена продала свое имущество и расплатилась с его долгами. Таким образом, состояние жены выступало в роли страховки от возможного финансового краха. Помимо финансовой, существовала и еще более мучительная зависимость — отсутствие прав на детей. Рожденный в браке ребенок фактически принадлежал своему отцу в то время как за незаконнорожденного несла ответственность мать.

При разводе или раздельном проживании ребенок оставался с отцом или с опекуном, опять же назначенным отцом. Матерям разрешались редкие свидания. Разделению матерей и детей сопутствовали душераздирающие сцены. Так в году преподобный Генри Ньюэнхэм обратился в суд с ходатайством об опеке над своими дочерьми, которые проживали с их матерью, леди Хеленой Ньюэнхэм, и дедушкой, лордом Маунткэшлом. Поскольку старшая дочь уже достигла 16 лет, она могла принимать самостоятельные решения и предпочла остаться с матерью.

Англия в первой половине XIX века

Но судья распорядился, чтобы младшую, семилетнюю девочку, передали отцу. Когда судебный исполнитель привел ее в зал, она кричала и вырывалась, повторяя: Когда я вновь увижу маму?

Однако лорд Маунткэшл, присутствовавший при этой сцене, заявил: Тем не менее рыдающую девочку передали отцу, который унес ее из зала суда. Статья в газете, посвященная возмутительному делу, растрогала многих матерей, которые даже не подозревали о существовании таких законов. Чтобы защитить своего ребенка, женщина могла попытаться затеять судебный процесс или же просто сгрести его в охапку и пуститься в бега.

Последний путь выбирали чаще, но он был опаснее. Энн наименее известна из триады Бронте, но, как нам кажется, ее роман ничем не уступает сочинениям старших сестер. В молодости она выходит замуж за очаровательного Артура Хантингтона, который на поверку оказывается алкоголиком, вертопрахом и удивительно аморальной личностью.

После рождения их сына Артура мистер Хантингтон начинает ревновать жену к ребенку. С годами конфликт между супругами обостряется.

Но если Элен еще может переносить нескончаемые любовные интрижки мужа, его удивительно неотцовское отношение к маленькому Артуру становится последней каплей. Когда Элен замечает, что Хантингтон не только учит ребенка сквернословить, но и начинает его спаивать, она решается бежать. Поскольку в романах все чуточку благополучнее, чем в жизни, побег ей удается, но Элен вынуждена скрываться от мужа.

В этом ей помогает ее брат, и, кроме того, Элен зарабатывает на жизнь продажей картин. Тем не менее, если бы не помощь брата — а как мы знаем, не все братья столь милосердны — одними картинами она вряд ли бы прокормилась. В конце романа, раскаявшись, муж Элен умирает, а сама женщина обретает любовь и семейное счастье. Увы, в жизни все не так романтично.

Реальным примером битвы за детей является случай с Каролиной Нортон. Красавица Каролина в 18 лет вышла замуж за аристократа Джорджа Нортона. Ее муж не только обладал невыносимым характером, но был еще и юристом, так что прекрасно разбирался в своих правах. В течение 9 лет он регулярно избивал. Причем в некоторых случаях Каролина убегала в отчий дом, и тогда Нортон умолял о прощении, и ей не оставалось ничего иного, как вновь с ним воссоединиться.

На карте стояло благополучие сыновей, которые по закону должны были оставаться с отцом. Мужу постоянно не хватало денег, и миссис Нортон стала неплохо зарабатывать литературной деятельностью — редактировала дамские журналы, писала стихи, пьесы и романы. Все гонорары шли на домашние нужды.

В конце года, когда избитая Каролина гостила у родственников, Нортон отослал сыновей к своей двоюродной сестре и запретил жене с ними видеться. Супруги разъехались, но Джордж отказался сообщить жене, где находятся их дети.

Он уклонился от законов, разрешавших матери хоть изредка навещать детей, уехав в Шотландию, куда не распространялась юрисдикция английского суда.

Она начала кампанию с целью изменить правила опеки над несовершеннолетними. Отчасти благодаря ее усилиям в году парламент принял акт, разрешавший женщинам опеку над детьми до семи лет женщины, виновные в прелюбодеянии, утрачивали эти права.

К сожалению, когда закон все же был принят, один из сыновей Каролины Нортон уже умер от столбняка. Мальчик проболел целую неделю, прежде чем Джордж удосужился известить жену. Когда она приехала, то нашла сына уже в гробу.

как знакомились в 19 веке англии

На этом ее беды не кончились. Коварный муж не только присвоил наследство Каролины, но еще и конфисковал у издателей ее гонорары. Можно только представить себе, с каким необыкновенным горьким наслаждением она покупала самые дорогие наряды и драгоценности!

Акт года позволял женщинам видеться со своими детьми, но в завещании муж имел право назначить опекуна по своему усмотрению. Как тут не впасть в отчаянье! Только в году был принят Акт об опеке над несовершеннолетними, принимавший во внимание благополучие ребенка. Отныне у матери появилось право опеки над детьми, а также возможность стать единственным опекуном после кончины мужа. Помимо психологического и финансового давления, мужья не брезговали и физическим насилием.

Колотили своих жен представители разных сословий. Считается, что эта фраза восходит к судебному решению сэра Фрэнсиса Буллера. В году он постановил, что муж имеет право бить жену, если палка, применяемая для вразумления, не толще большого пальца.

В некоторых случаях родственники жены пытались защитить ее от деспота, но материальные соображения часто превалировали над моральными.

В году лорд Джон Бересфорд так сильно избил свою жену Кристину, что ее братья сочли нужным заступиться. По прибытии в имение Бересфорда они узнали, что его брат, маркиз Уотерфорд, только что сломал шею на охоте, так что титул переходит к Джону. В конце концов они развернулись на градусов и убедили сестру терпеть побои в обмен на титул маркизы. Кристина вымещала гнев на детях. Ее сын, лорд Чарльз Бересфорд, клялся, что на ягодицах у него навсегда остался отпечаток от золотой короны, украшавшей мамину щетку для волос.

Частым поводом для побоев была слишком тесная дружба с соседками. Если женщины собираются вместе, жди беды. Наверняка начнут перемывать кости мужчинам да отлынивать от работы. Мужья часто объясняли в суде, что были вынуждены колотить жен, чтобы удержать их от общения с другими женщинами, в частности с их сестрами и матерями. В году был принят Акт о предотвращении нападений на женщин и детей, благодаря которому мировые судьи могли сами разрешать дела, связанные с избиениями.

Прежде подобные дела направлялись в вышестоящий суд. Один судья посоветовал жертве нападения больше не раздражать мужа. Другой отказался выносить приговор, пока не удостоверится, заслужила ли женщина побоев своим брюзжанием или же муж поколотил ее без вины. Жизнь женщины ценилась невысоко. В году богатого фермера из Кента, майора Муртона, обвинили в том, что он до смерти забил жену, когда она не позволила ему привести в дом двух проституток.

Приговаривая Муртона к 3 годам тюремного заключения, судья сказал: Муртон был потрясен бесчеловечным приговором. В году Томас Харлоу убил жену одним ударом за то, что она отказалась купить ему выпивку на деньги, заработанные уличной торговлей.

Судья признал его виновным, но смягчил приговор в силу того, что Харлоу был спровоцирован. С другой стороны, когда на скамье подсудимых оказывалась мужеубийца, на милость она могла не рассчитывать. В году Сьюзан Палмер зарезала своего мужа, который избивал ее на протяжении 10 лет. Отчаявшись, женщина забрала детей и сбежала в надежде начать жизнь заново. Палмер отыскал беглянку, отнял и перепродал все ее имущество.

Тогда она бросилась на него с ножом. Женщину приговорили к длительному тюремному заключению, и никому не пришло в голову, что ее тоже спровоцировали. Быть может, роскошные шелковые платья скрывают следы синяков, а нежные матери, трогательно обнимающие своих детей, через несколько лет будут рыдать в зале суда.

Тем не менее они не сдавались и продолжали бороться за свои права — те права, которыми мы пользуемся. Расторжение брака Настрадавшись от жестокости мужей, женщины мечтали о разводе, но в первой половине XIX века их мечтания были тщетными — добиться развода было неимоверно сложно. Церковный суд мог санкционировать раздельное проживание супругов, которое позволяло жене покинуть дом мужа, но формально супруги оставались женатыми, и поэтому повторный брак был невозможен.

Несладко приходилось и мужьям. Однако безумие не считалось достаточным поводом для развода. Муж мог развестись с женой только в случае ее измены, а вот жене пришлось бы искать более весомые причины. Мужской измены было недостаточно, требовались отягчающие обстоятельства, такие как физическое насилие, многоженство или инцест. Желающие развестись должны были получить пресловутое разрешение на разъезд в церковном суде. Далее муж подавал иск на любовника жены в суд общего права. При этом он мог потребовать от любовника финансовой компенсации, что порою приводило к забавным происшествиям.

Ричард и Сеймур повенчались в году, но вскоре в семье начался разлад: Раздосадованный Уорсли подал на капитана в суд. Чтобы добиться развода, муж должен был доказать в суде, что супруга совершила акт прелюбодеяния.

Лондонцы раскупали брошюрки, живописавшие показания свидетелей, включая врача, который лечил миледи от венерического заболевания. Но решающий удар рогоносцу нанес адвокат Биссетта. Он заявил, что, когда супруги Уорсли отдыхали в Мейдстоне, сэр Ричард показал Биссетту свою жену, пока она мылась в купальне. Да не просто показал, а подставил спину, чтобы тот взобрался повыше и разглядел нагую леди получше.

После купания леди Уорсли присоединилась к джентльменам, и веселая троица отправилась на прогулку. Это был далеко не первый случай, когда сэр Ричард подобным образом развлекал своих знакомых. Учитывая странности сэра Ричарда, о разводе не могло быть и речи — сам виноват. Биссет обязывался уплатить Уорсли компенсацию… в размере одного шиллинга. После разъезда с мужем леди Уорсли успела побывать в роли содержанки, попутешествовала по Европе, задержавшись в охваченной революцией Франции, похоронила сэра Ричарда, повторно вышла замуж и вообще жила в свое удовольствие.

Так продолжалось до года, когда был принят закон о бракоразводных процессах. Новый закон отчасти упростил процедуру расторжения брака, Хотя основания для развода остались прежними, для жен была предусмотрена важная уступка: Тем не менее процедура развода оставалась дорогостоящей от 40 до фунтов и была доступна в основном среднему классу и аристократии.

Купить сварливую супружницу мог любой желающий, хотя юридического веса такие процедуры не имели. В году женщинам был позволен развод по причине жестокого обращения мужа, а также опека над малолетними детьми. Но даже в конце XIX века развод губительно сказывался на репутации всех вовлеченных лиц, особенно если они занимали высокое положение в обществе.

как знакомились в 19 веке англии

Об этом свидетельствуют два громких процесса. Легко догадаться, что каждый сезон находилось не так много барышень, сумевших соответствовать этим идеальным представлением о дебютантке. Над этими требованиями, кстати, очень смеялась Джейн Остин устами своей героини в романе "Гордость и предубеждение" Первым балом дебютанток стал Бал королевы Шарлотты в году, организованный королем Георгом III в честь рождения жены.

Но то, что начиналось как простое представление придворными дамами юных барышень королеве, в итоге превратилось в выматывающий нервы и семейный бюджет спектакль, полный разнообразных правил, ухищрений и уловок, поскольку любой выезд в свет, тем более, на бал, стоил весьма немалых денег.

Для примера, семья рабочего класса из трех человек могла прожить в год на фунтов. Вот счет придворной портнихи 19 века, где одно платье обходится ее клиентке более чем в фунтов! Понятно, что большую часть нарядов того времени шили в домашних условиях или у простых портних, не модисток, но затраты на одежду в любом случае были очень велики.

Поэтому вывезти в свет юную барышню - одеть и обуть ее, содержать экипаж и. На практике, многих девушек вывозили в свет в Лондоне не родители, которым это было не по карману, а попечители типа крестных, вдовых родственниц и.

Вывезти девушку из хорошей семьи в свет, тем более, представить ко двору, было по сути главным шансом заключить для нее удачный брак в своем кругу, поэтому приходилось изыскивать любые средства для успешного введения дочери в свет. Сезон в высшем свете традиционно начинался после Пасхи и заканчивался 12 августа на следующий день начинался сезон охоты на шотландских куропаток и весь свет покидал Лондон ради этого "очаровательного" развлечения. За сезон удачливая дебютантка могла посетить около 50 разных балов, 60 вечеринок разной тематики, 30 ужинов и 25 завтраков.

Девушка, оставшаяся незамужней после 3 сезона, считалась неудачницей и рисковала навсегда остаться старой девой. Для этого годились и камерные вечера с музыкой и танцами, небольшие чаепития в кругу знакомых семьи и даже факт рассылки матерью дебютантки визитных карточек, в которые рядом с именем матери вписывали и имя дебютирующей в свете девушки.

Девушек из аристократических семей и дочерей отдельных представителей высшего класса сначала представляли ко двору, и только после этого они получали право выезжать в свет. Подготовка к представлению ко двору Многим девушкам из обеспеченных семей "дебютный" бал устраивали родители или близкие родственники; тогда девушка получала право встречать вместе с хозяйкой дома приезжающих гостей.